ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ С МИХАИЛОМ СМИРНОВЫМ


Spread the love

Умер капитан интеллектуальной игры «Что? Где? Когда? » Михаил Юрьевич Смирнов

Светлая память Михаилу. Еще в августе мы не раз общались, договаривались, как я передам ему свежую книгу.
Когда в 2011 году я ехал через Москву в Казань на Кубок мира по шашкам, Михаил встречал меня на Киевском вокзале. По дороге разыграл. Мы проезжали мимо невзрачного здания, показывая на него он сказал:
— Достопримечательность Москвы — Хамовнический суд… здесь судили Ходорковского

Писал он предисловия и к моим книгам 17 — 18 годов издания.
Смирнову всегда можно было позвонить и услышать от него доброе слово. Михаил участвовал в моих проектах на Полтавскую и Черкасскую области, присутствовал, когда выступал его друг Ян Бруштейн … просто не верится … а вчера все валилось из рук … не мог понять причины.

«НЕ ДОЖДЕТЕСЬ

/последнее интервью со Смирновым/

— Михаил, журналист — это профессия или образ жизни?

— Журналист — это, скорее, образ жизни. Потому что, если это только профессия, то из нее люди быстро уходят.

Уточнение — существует два типа журналистов: «пишущие» и «не пишущие». Последние занимаются административной работой: верстают, организуют, проверяют и т. д. Так вот, «пишущие» — это основа профессии. И очень тяжелая работа, связанная со сроками, которые постоянно «горят», с маленькими заработками, ненормированным рабочим днем, проблемами в семье, ощущением «ненадежности бытия». Так что, заниматься этим долго, тем более — всю жизнь, можно, но только если ты действительно этим живешь.

— «Ради нескольких строчек в газете»? — как в строке известной в свое время советской песни …

— «Да нет, ради нескольких строчек» не стоит и суетиться — если уж работать и не спать сутками, то только ради получения материалов для крупных публикаций: очерков, репортажей. А несколько строк можно получить и по телефону …

— И как Вы пришли ко всему этому? Много профессий перепробовали до журналистики?

— Объективно — только две: профессиональный спортсмен-борец (в армии служил в спортивной роте) и … слесарь. А реальность такова: в детстве посмотрел фильм «Журналист», который мне очень понравился и запомнился. Так что, после службы в армии, когда мои друзья, которые учились на подготовительном отделении журфака МГУ, заверили, что поступить на факультет журналистики, вроде, не сложно (в действительности, это не так, но все же, уговорили), я оставил третий курс института стали и сплавов — и подал документы на заочное отделение факультета журналистики. Поступил …. о чем нисколько не жалею.

— Борьба не стояла на первом месте? Пожалуй, со спортом трудно было расставаться?

— Нет. Борьба, как ни странно, на первом месте не стояла. Довольно рано понял, что карьера профессионального спортсмена — не для меня. Хлеб это тяжелый, неблагодарный и очень ненадежный. На самом деле это было хобби, которое помогало в жизни — в частности, в армии. И, если объективно, природных данных для вхождения в спортивную элиту у меня не было. Итак, расстался с большим спортом спокойно — приоритеты и интересы со школьных лет скорее находились в интеллектуальной области.

— «Придут великолепные дублёры. Дай Бог им лучше нашего сыграть »?

— Не совсем так. Те, кто придут, будут объективно лучше. Но то, что делали мы, — делали только мы, которые тоже в свое время пришли на смену. Здесь сравнения необъективны: например, человек, который изобрел колесо, был намного талантливее и интереснее создателей атомной бомбы. Как говорится: небо большое и под ним найдется место всем мастерам.

— Простите за острый вопрос: приходилось ли, будучи журналистом, кривить душой?

— Нет. В свое время для себя решил, что никогда делать этого не буду. И пока удается. Кстати, «продажная журналистика», на мой взгляд, это только образ. Потому что у журналиста ничего, кроме имени, нет. Вот недавно ушел из жизни Николай Кривомазов — блестящий журналист, прекрасный человек. В свое время он, желая сделать карьеру (парень из Красноярска, который пробился в «Комсомолку», хотел перейти в главную газету СССР — «Правду»), по «просьбе» из ЦК КПСС написал статью «Рагу из синей птицы», — «наехав» на« Машину времени ». на концерте которой он не был и, соответственно, использовал лишь материалы, которые ему дали. Впоследствии он сделал карьеру и даже стал ответственным секретарем « Правды », издавал очень интересные журналы. Он действительно был хорошим человеком. Но та самая минутная слабость запятнала его профессиональное имя. В своей книге Макаревич увековечил Колю Кривомазова так, что не дай Бог такого увековечения … после того его почти никто не воспринимал всерьез! Поэтому я никогда не кривил душой. Бывало, уходил из издания, но того, что называется «серпом по выражению лица» — не писал никогда.

— Часто бывало так, что сроки искажали качество материала? Приходилось ли писать о том, что не интересно, к чему не лежит душа?

— Роман, но это же — профессия! Если качество материала низкое, его пропустят в редакции. А «не лежит душа» — это не разговор: мое дело — интересно рассказать о чем-то. А «лежит» или не «лежит» — это вопрос второстепенный. Если то, о чем я пишу, не соответствует моим базовым моральным ценностям, я так и напишу. Или сразу откажусь, еще на стадии получения задания. Факт остается фактом — «продается» только отношение автора к теме …

— Когда можно считать себя журналистом? Не тогда ли, когда состоялась первая публикация?

— Нет. Ты или считаешь себя журналистом или нет. А публикации — это все мимолетное … только музыка вечна. Если то, что ты пишешь, читают, принимают в редакциях, то ты — журналист. И еще — если платят гонорары, то ты — точно журналист!

— То есть писать, в первую очередь, ради денег, а не ради души?

— Совсем нет. Для души ты рассказываешь что-то новое и свое отношение к этому новому — вот главное требование к пишущему человеку. Если ты действительно хочешь этим заниматься, то все остальное — гонорары, уважение читателей и профессионалов — придет само по себе. Когда этого желания нет, то не стоит этим и заниматься. То есть «если можешь не писать — не пиши».

— Мудро. Спасибо. Скажи, пожалуйста, существует ли в журналистике дружба и не разбавлена ли она конкуренцией среди коллег по цеху?

— Конечно, нет. Впрочем, как и конкуренция. Если я пишу сейчас в основном об алкогольных напитках и автомобилях, то какую конкуренцию я могу составить «финансовым» или модным «электронным» журналистам? Никакую! Кроме того, даже в сферах «моих» интересов существует большое количество тем, на которых больше знаются мои коллеги. И когда у меня возникают вопросы — я к ним обращаюсь. Так же, как и они ко мне. Так что, конкуренция в журналистской среде — это, скорее, административные амбиции или личная неприязнь.

— Ты командный игрок? Или предпочитаешь делать все самостоятельно?

— Командный. И у меня получается создавать команды для решения задач — как творческих, так и производственных. Ведь, в принципе, только одно дело всегда необходимо делать самому — делать детей (улыбается)! Остальное — все же легче в команде …

— Делать детей — это ведь тоже, в идеале, команда из двух. Или я пропустил новые веяния периода клонирования овцы Долли?

— Согласен, для двоих. Но не трех и более …

— Да, сыновья полков уже не в моде. Борьба научила бороться, просчитывать варианты, идти к достижению своей цели через «не могу»?

— Не совсем. Борьба учит, разве что, приемам. А во всем остальном — раскрывает твои особенности характера. Есть ли у тебя склонность просчитывать ходы, хватает ли тебе упорства идти «через не могу»? Лучше выяснить это заранее, еще на ковре, чем потом в жизни …

— Соперник на татами — это соперник, коллега или, что греха таить, в глубине души — враг, которого надо победить любой ценой?

— Это — «объект», который вне татами может быть кем угодно: другом, врагом, чаще — просто знакомым. В борьбе нет времени для рефлексии — задумался, значит проиграл.

— Но, думает борец перед выходом на татами?! Вот как Карелин мог проиграть четвертую Олимпиаду ? — (извиняюсь за дилетантский подход) — Он что, себя исчерпал? Слышал версию, что его осудили.

— До выхода на татами пытаешься ни о чем не думать — иначе перегоришь эмоционально. А Карелин тогда мог выиграть Олимпиаду, но этого не произошло, потому что, скорее всего, он потерял внутреннюю цель. Подсознательно он не нашел для себя ответа на вопрос — зачем ее выигрывать? Хотя искренне хотел.

— Бывало, что и мне не хотелось играть, но, поскольку нужно было, то хоть и без удовольствия, ремесленнически, но я играл и выигрывал.

— Тебе не хотелось играть турнир или игру. А играть — хотелось … ИГРАТЬ — это в целом заниматься шашками. А играть шашечный турнир или игру — это уже частности. Может и не хотеться … И потом — играть с удовольствием — это только выигрывать! Сам процесс может и не доставлять удовольствие. А вот результат …

— Трудно представителю индивидуального вида спорта быть лидером, капитаном?

— Это либо дано, либо не дано. Свойства личности, как цвет глаз. Замаскировать можно, а вот подделать уже никак не получится.

— Капитан не всегда лидер?

— Всегда. Возможно, скрытый, но  всегда!

— Первая игра в элитарном клубе шла в одни ворота?

— Команда была объективно сильнее ожиданий группы. Соответственно, и вопросы были «для новичков».

— Согласен, помню ту игру. Тогда играла вся команда, показав небывалую сыгранность! Или это со стороны так представлялось?

— Просто тогда еще не дошло до личных амбиций игроков, которые позже приходилось преодолевать.

— Хороший капитан в «Что? Где? Когда? » — это всегда хороший игрок?

— В общем-то, да. Но полный ответ займет страниц двадцать.

— Кто из, по-настоящему, хороших капитанов запомнился?

— Андрей Каморин. Витя Сиднев.

— Блинов — хороший капитан?

— А вот я даже и не знаю. Может еще не сформулировал … за столько лет. Для этого состава команды — хороший! А вообще — не знаю.

— О Козлове не спрашиваю. А вот насчет капитана команды, где играли Бурда и Вассерман, — мне интересно.

— По-моему, там командовал Виктор Морозовский? Забыл уже.

— Возможно, Мороховский?

— Да, именно так.

— Помню, как тренер этой команды (Виктор Байрак) читал нам лекцию, рассказывал, как в команде распределяются функции. Это было в Одессе.

— Вообще, функции игроков в команде — это попытка решить задачу квадратуры круга. На мой взгляд, такое распределить невозможно, разве что, только подбором личностей.

— Попытка практику подогнать под теоретические постулаты?

— Точно. Кстати, выгодное дело.

— «Что Где Когда» большое место в Вашей жизни занимает?

— Не очень. Это игра, хобби, интересный круг общения.

— Не как у Друзя. Кстати, дала ли эта игра верного друга, скажем?

— Друзья — это такая редкость, что случается реже, чем счастливый брак, который дается, как известно, с небес … Игра дала много хороших знакомых и друзей. А это иногда важнее …

— Согласен. Еще такой вопрос: откуда любовь к баранине?

— Наверное, от монголо-татарских предков. По семейному преданию, в роду были баскаки. А по другой ветке — казаки. А в казаках и иудеи были в свое время …

— Какое ваше жизненное кредо?

— «Не дождетесь!»

— Наш человек!

— А то … … ведь иначе остается только сесть — и умереть …

— Отношение к женщине : может ли она быть другом?

— Настоящая женщина, как минимум — друг. А еще — Человек! И иногда даже больше, чем человек.

— Думаю, в жизни каждого настоящего мужчины хоть раз встречается и  настоящая женщина?!

— Главное (улыбается), чтобы жена об этом не узнала …

— Ну, хорошо, а жена может быть настоящей?

— Может, но только если ты сам занят Большим Делом, а не исключительно тем, «чтобы всего в доме было много».

— Логично. Что ж, спасибо, Михаил, и удачи во всем! А еще — большое спасибо за ваши бесценные советы.

В некоторых вопросах с Михаилом Юрьевичем можно было не соглашаться, но разные мнения никогда не мешали нашему искреннему общению и взаимному уважению. Интервью в чем-то сродни с пинг-понгом. Разница в том, что здесь нет соперников; соответственно, нет цели выиграть. Мячик — вопрос перебрасывается на сторону оппонента лишь для того, чтобы ему было удобно его вернуть.

Спасибо, дружище Михаил, за то, что ты был!

Интервью брал Роман Котляр

Have any Question or Comment?

Добавить комментарий

Наш канал на Youtube